Загадка доктора Хонигбергера 41 глава

Пантелимон испил свое пиво и сел.

— Начнем с того, что я не гласил, что Слатина — мой возлюбленный город. Я его знать не знаю. Я в жизни не был в Слатине. Я произнес только, что намедни, не знаю почему, задумывался о провинциальных городах. Например, о Слатине.

— Все-же о Слатине Загадка доктора Хонигбергера 41 глава! — Ульеру упрямо смотрел ему в глаза.

Пантелимон пожал плечами.

— Может, из-за него… я не успел вам сказать… Третьего денька я опять повстречал у продуктового того типа в пелерине, ну, вы помните… Типа, про которого вы гласили, что если б можно было точно обосновать…

Ульеру на цыпочках подкрался к двери Загадка доктора Хонигбергера 41 глава, рванул ее на себя, осторожно высунул голову в коридор, покрутил ею вправо и влево. Позже возвратился и сел на стул.

— По-моему, он сдвинутый, — продолжал Пантелимон.

— Ты что, с ним побеседовал?

— Побеседовал — очень сказано. Было не до того, так как… Ну да это целая история.

— И он для Загадка доктора Хонигбергера 41 глава тебя что-то произнес про Слатину?

— Не то чтоб он. Там, вокруг нас, собралась целая масса, и кто-то вякнул, что в Слатине выходит «Скынтейя» за шестьдесят 6-ой год. Заместо, скажем, девятнадцатого мая шестьдесят девятого на ней стоит девятнадцатое мая шестьдесят шестого. Вот итак вот…

Слушая, Ульеру промокал лоб Загадка доктора Хонигбергера 41 глава платком. Позже, в смущении сунув платок в кармашек, стал потирать руки.

— Да, это очень и очень, — пробормотал он в конце концов. — Втянул ты меня — верю, что без злого умысла, но ты нас обоих втянул в историю, и как мы выкарабкаемся, одному Богу понятно.

— Что ж здесь такового уж очень Загадка доктора Хонигбергера 41 глава? — заволновался Пантелимон.

— То и очень, что этот очень подозрительный субъект в пелерине завел речь о газетах шестьдесят шестого года.

— А что там было особого — в шестьдесят шестом? Ульеру сорвался с места и опять выглянул в коридор.

— Лады, лады! — кликнул он и помахал рукою. Позже подвинулся со стулом ближе к Пантелимону и зашептал Загадка доктора Хонигбергера 41 глава: — Нужно потише, Петреску Два возвратился инспектировать аппараты… — Он глубоко перевел дух. — Что такового особого в шестьдесят шестом году? Особое — не особое, но в любом случае в шестьдесят шестом было наверное лучше, чем на данный момент, в шестьдесят девятом. И если, сам понимаешь, люди читают газеты за май Загадка доктора Хонигбергера 41 глава шестьдесят шестого, тогда как, на самом деле дела, идет май шестьдесят девятого, налицо подрывной акт… угроза строю… — Он на мгновение смолк, повернув голову к двери, предупреждающе поднял палец и продолжал на завышенных тонах: — Это ориентировано на подрыв нашего социалистического строя! На каждом предприятии — саботажники! И что здесь удивляться! Классовый неприятель не Загадка доктора Хонигбергера 41 глава откажется от приемуществ, которые партия и люд по праву…

Дверь распахнулась, и с протянутым портсигаром вошел Ионикий Петреску.

— Знаю, знаю, что не курите, это я так, вас испытываю… Как идет следствие, товарищ Ульеру?

— Какое следствие? — отвечал Ульеру, стараясь придать лицу непроницаемое, практически скучающее выражение. — Я ездил с инспекцией Загадка доктора Хонигбергера 41 глава. Все идет согласно плану.

Ионикий Петреску иронично улыбнулся:

— И при всем при том они не поставили нам и 20 процентов заказа.

— Поставят, все поставят согласно плану, — скороговоркой произнес Ульеру, вставая. — Но хорошо бы пообедать. Схожу в столовую, сухомятка не для меня.

— Сейчас фасолевая похлебка, — не переставая улыбаться, сказал Петреску.

Он выждал Загадка доктора Хонигбергера 41 глава пару минут, рассеянно поигрывая портсигаром, позже, не смотря на Пантелимона, обронил:

— А я и не знал, что ты знаком с Нэстасе…

— Нэстасе? Кто это? Что-то не припомню, — вдумчиво отозвался Пантелимон, разворачивая сверток с закусками.

— У вас с ним вчера был большой разговор, близ продуктового на Мэтэсарь. Имей Загадка доктора Хонигбергера 41 глава в виду, очень способный кадр. И цельная натура. Ему можно неоспоримо доверять… Но, — добавил он, вскидывая на Пантелимона глаза, — так как мы здесь без очевидцев, могу для тебя сказать, что ты его разочаровал.

— Я? — так и обомлел Пантелимон.

— Ты, ты. Ты вел себя с ним так осторожно, как с чужим Загадка доктора Хонигбергера 41 глава. Не счел необходимым поведать о собственных отношениях с Зеведеем: издавна ли ты его знаешь и прочее…

Пантелимон проглотил ком в горле и, схватив стакан, из которого отпил Ульеру, опрокинул его одним духом.

— Если жажда истязает, перейдем ко мне. У меня всегда припасена бутылочка прохладного пивка.

— Нет, спасибо, не Загадка доктора Хонигбергера 41 глава истязает. Но так как речь зашла про товарища Нэстасе и про субъекта в пелерине…

— Таковой уж у него бзик, у Зеведея, — перебил его Петреску, — ходить в полковничьей пелерине. Собственного родного дяди.

— А товарищ Ульеру подозревал, что она краденая. Из музея вооруженных сил.

— Нет, не краденая. Его дядя служил Загадка доктора Хонигбергера 41 глава полковником в австро-венгерской армии. Он погиб в преклонном возрасте, далековато за девяносто, под конец войны. А Зеведей любит всякие выверты: ему только бы выделяться из народа, и он ничем не брезгует.

Пантелимон немного осмелел и принялся раскладывать сыр и колбасу на пластмассовой тарелке.

— Другими словами он вроде бы сам Загадка доктора Хонигбергера 41 глава себя записывает в классовые неприятели…

— Вот-вот, — подтвердил Петреску, раскрывая портсигар. — Его право.

— Его право? — оторопел Пантелимон. — Это в нашем-то, социалистическом обществе?

— Он так считал. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ты же знаешь, он отсидел пятнадцать лет. Пятнадцать лет, как один денек, пока не реабилитировали.

Пантелимон Загадка доктора Хонигбергера 41 глава, сунувший в рот кусочек «Паризера», конвульсивно жевал. Ионикий Петреску, с ухмылкой выдержав паузу, продолжил:

— А если человека реабилитировали, нет никакой способности арестовать его за то, что он носит старенькую дядину пелерину… Но ты сам видишь: он никак не угомонится. Нэстасе прав, бывают такие типы: как их жизнь ни учит, они Загадка доктора Хонигбергера 41 глава никак не угомонятся.

Пантелимон, слушая, светлел лицом.

— Вот почему он спрашивал, который на данный момент год!

— И вот почему ты разочаровал Нэстасе своим отпирательством.

— Я? — не без усилий воскрикнул Пантелимон, успевший опять набить рот.

Петреску смачно рассмеялся и вдруг выщелкнул из портсигара сигарету.

— Была не была, одну, зарубежную, с Загадка доктора Хонигбергера 41 глава фильтром, запасал на праздничный случай… Да, ты, — уже спокойнее подтвердил он. — Для тебя совершенно не идет роль доверчивого простофили. Мы все тебя отлично знаем. И ценим как способный кадр, надежный и с огромным будущим.

— Я не понимаю, — произнес Пантелимон. — Убей меня Бог, если я понимаю, на что вы намекаете.

— Ты ему Загадка доктора Хонигбергера 41 глава отвечал так, будто бы не был ранее знаком с Зеведеем.

— Так я и не был…

— Позволь, позволь, — осадил его Петреску с предупреждающим жестом. — Во-1-х, будто бы ты с ним незнаком, а во-2-х, будто бы ты не понимаешь, при чем здесь шестьдесят 6-ой год.

— Вот сейчас сообразил Загадка доктора Хонигбергера 41 глава! — просиял Пантелимон. — Шестьдесят 6-ой — это, наверняка, год, когда его реабилитировали…

Ионикий Петреску помолчал, сверля его взором, попыхивая сигаретой.

— Да, нужно дать для тебя подабающее, играешь ты профессионально… Твое право, — добавил он, вновь обретая ухмылку. — Но если ты забыл, я напомню. Зеведея выпустили в шестьдесят четвертом, когда и всех. Это Загадка доктора Хонигбергера 41 глава знают даже детки…

IV

Как обычно в девять, когда соседи включали телек, Пантелимон только уперся в стол локтями, заткнул пальцами уши и не оторвался от учебника. Встречая зарубежное имя, он усердно его скандировал: «Давен-порт. Известный британский физиолог Джон А. Давенпорт… Давен…»

В дверь постучали условным стуком — 5 раз Загадка доктора Хонигбергера 41 глава с паузой после третьего, — и он поторопился открыть.

— Пора для тебя жениться, ты же у нас многообещающая молодежь, — с порога произнес Ульеру. — Завели бы для себя телек, смотрели бы, как все люди, девятичасовую программку, — И, понизив глас до шепота, предложил: — Пошли пивка попьем.

Когда они пересекли бульвар, Ульеру спросил:

— Что Загадка доктора Хонигбергера 41 глава для тебя гласил Петреску-Два после моего ухода?

Пристально выслушал ответ, неприметно озираясь, не идет ли кто следом. Позже тормознул и глубоко перевел дух.

— Означает, кое-что ему понятно. Две вещи по последней мере. Во-1-х, что в Слатине волнения после взрыва на красильной фабрике. А во-2-х, к Загадка доктора Хонигбергера 41 глава чему пришло следствие…

Он прикусил язык, поймав в поле зрения открытое окно на 3-ем этаже. Пантелимон проследил его взор, после этого они дружно сорвались с места.

— Другими словами? — осмелился в конце концов спросить Пантелимон.

— Другими словами что в процессе следствия было раскрыто, откуда взята краска, которой еще две-три Загадка доктора Хонигбергера 41 глава недели вспять печатали липовые номера «Скынтейи» — за февраль и март шестьдесят шестого.

— Выходит, что Зеведей не лгал! — воскрикнул Пантелимон.

— Гласи потише, — напомнил Ульеру. — Да, не лгал этот твой… Липовые номера есть, я их сам лицезрел. В Слатине и лицезрел.

— Ну и?.. — с замиранием сердца выдохнул Пантелимон.

— Дело черное Загадка доктора Хонигбергера 41 глава. Мне же всего не произнесут. Что произнесли, то знаю: комплот. Больших масштабов и дьявольски хитро организован. Угораздило же нас так влипнуть! — Он шагнул к краю тротуара и гневно плюнул на мостовую. — Вот влипли! Я — что меня отправили в Слатину. Ты — что направил внимание на эту дурацкую пелерину и попал в Загадка доктора Хонигбергера 41 глава лапы к Нэстасе. Сейчас хоть в лепешку расшибись, мы под подозрением. Петреску-Два — видал? Он когда-нибудь заглядывал к для тебя в обед, ни с того ни с этого?

— Вроде нет.

— Это так как он меня засек, когда я высовывался в коридор… Пантелимон, смотря под ноги, длительно напряженно задумывался.

— Но в Загадка доктора Хонигбергера 41 глава чем все-таки сущность комплота, никак что-то в толк не возьму…

— Вот и я никак. Те, кто ассоциировал истинные газеты шестьдесят шестого года с липовыми, молвят, что тексты практически на сто процентов совпадают. Если и есть различия, то малозначительные, и много опечаток, еще больше обыденного Загадка доктора Хонигбергера 41 глава.

— Ну и?

— Ну и молвят, что комплот. Пока идет работа по выявлению тех, кто получает эти липовые экземпляры. Они поступают с утренней почтой, вместе с нормальными. Но люд же знаешь какой ушлый: кто припрячет, кто убьет… Хотя, с другой стороны, — вспомнил он, — в неких городишках ими ведут торговлю на черном рынке Загадка доктора Хонигбергера 41 глава…

Они кропотливо ощупали лавку, сухая ли, и, удостоверившись, в молчании сели.

— Нет, любопытно, просто неописуемо любопытно, — пробормотал Пантелимон для себя под нос. — Я желаю сказать, увлекательный комплот… — Его глас окреп. — Воспроизводят «Скынтейю» трехгодичной давности, но не запамятывают поставить на ней дату, чтоб сходу было видно, что липовая…

— Я тоже так Загадка доктора Хонигбергера 41 глава рассуждал. И все же, если заговорщики имели в виду обвить всю страну, они не могли бы отыскать более верную сеть, чем орган самой партии.

Пантелимон покачал головой.

— Положим. Но теперь-то, когда они засветились, шансы у их нулевые. Сейчас ни 1-го экземпляра не пропустят на рассылку без Загадка доктора Хонигбергера 41 глава контроля.

— Нереально за ночь проконтролировать весь тираж — 10-ки тыщ экземпляров как-никак. Это парализовало бы распространение газеты… Не считая того, фальшивки возникают нерегулярно: то два-три денька попорядку, то обычной на целую неделю…

Он вдруг смолк, вперил глаза в бортик тротуара, нервно потер руки, позже произнес:

— Женился бы ты, обзавелся семьей Загадка доктора Хонигбергера 41 глава, купил телек. Пока юный. А то будешь как я. — Утомилось вздохнул и повернул лицо к Пантелимону. — Все, что я для тебя здесь гласил, я не в Слатине вызнал, а от Нэстасе, только-только. Он сам ко мне явился и все выложил. На откровенность лупил. Ну я и раскололся Загадка доктора Хонигбергера 41 глава. Начал-то он издалека, а позже как стал про тебя пытать: с каких пор знакомы, то, другое… А на прощанье произнес, что ожидает тебя завтра у себя в конторе, перед обедом… Ты только не беспокойся: если он тебя задержит, он сам позвонит, куда следует…

V

Опять все утро моросило. Выйдя на Загадка доктора Хонигбергера 41 глава улицу, Пантелимон с неудовольствием оглядел небо, поднял воротник плаща, надвинул берет до бровей и пошел резвым шагом. Но минутку спустя дождик усилился, и ему пришлось скрепя сердечко открыть сломанный рваный зонт. Он практически бежал, горбясь под руинами зонта, стараясь не замечать, как встречные усмехаются и оборачиваются ему вослед, но Загадка доктора Хонигбергера 41 глава позор жег ему щеки. За несколько домов от номера 4 он не выдержал и сложил зонт.

— Да ты, товарищ, промок до нити, — повстречал его Нэстасе. — Вроде бы для тебя не простыть. Прими-ка аспирину. Если у тебя нет при для себя, я дам.

— Что вы, спасибо, не надо. Меня простуда Загадка доктора Хонигбергера 41 глава так просто не берет. Откинувшись на спинку кресла, Нэстасе смотрел на него с драматичностью — и в то же время гостеприимно, практически нежно.

— Я слышал о для тебя только не плохое, — начал он. — В особенности тебя расхваливает твой шеф, товарищ Ульеру. Ты, молвят, на пороге огромного открытия. Какое Загадка доктора Хонигбергера 41 глава-то там вещество, которое, в случае чего…

— Простите, — перебил его Пантелимон с виновной ухмылкой. — Есть кое-какие разработки, по сырьевым материалам, но, вроде бы это сказать, вопрос пикантный… э… в общем, неким образом муниципальная потаенна.

— Понимаю, понимаю и ни на чем же не настаиваю… Куришь?

Он вытащил из кармашка Загадка доктора Хонигбергера 41 глава сигареты.

— Нет, спасибо. Никогда не курил.

— Хвалю! — Он поглядел Пантелимону прямо в глаза. — Знаешь, для чего я тебя вызвал?

— Мне произнес вчера товарищ Ульеру.

— Что он для тебя произнес?

— Чтоб я явился к вам в контору перед обедом. А если вы меня задержите…

— Он не все для тебя произнес. Вобщем Загадка доктора Хонигбергера 41 глава, я и не ожидал, что он все для тебя произнесет. Итак, побеседуем по существу.

Он затянулся и продолжал с сигаретой в углу рта:

— Сущность для нас не в том, что для тебя наболтал Зеведей. Нас интересует цепочка, о которой ты тоже упоминал три денька вспять: взрыв на слатинской Загадка доктора Хонигбергера 41 глава красильной фабрике — подпольная типография, где набирают липовую «Скынтейю», а главное — подчеркиваю, главное, — инцидент в музее вооруженных сил, который имел место конкретно в шестьдесят шестом году и подвел под трибунал замдиректора. Подробности ты, естественно, знаешь, припоминать на данный момент не буду… Но, — он вытащил изо рта сигарету и немного Загадка доктора Хонигбергера 41 глава перегнулся через стол, так и впившись в Пантелимона взором, — для тебя понятно и кое-что еще… — Он выдержал паузу. — К примеру, формула краски, которой перекрасили несколько образцов военной формы девятнадцатого века. Замдиректора музея гласил «подправили цвет», но по сути цвет был изменен до неузнаваемости по сопоставлению с оригиналом. А следствие показало, что Загадка доктора Хонигбергера 41 глава эту краску в шестьдесят шестом году можно было получить исключительно в 2-ух местах: на слатинской красильной фабрике и в лаборатории, где ты тогда, в шестьдесят шестом, работал. — Он кропотливо раздавил окурок в пепельнице. — Вот почему я тебя вызвал. Из нашей короткой беседы три денька вспять я вынес, что ты Загадка доктора Хонигбергера 41 глава тоже выстроил цепочку, которую мы засекли… Ну, можешь начинать, откуда хочешь.

Пантелимон вдруг изловил на собственном лице ухмылку и неспокойно дернулся на стуле.

— Если я скажу всю правду, — вдруг жестким голосом начал он, — я рискую утратить место, а понизят-то меня точно, так как вы подумаете, что я или Загадка доктора Хонигбергера 41 глава идиот, или не в собственном уме. Но я скажу. Правда заключается в том, что три года вспять, в шестьдесят шестом, я работал над этим же проектом, что и на данный момент, с сырьевым материалом. В красильном производстве я просто-напросто ни в зуб ногой. Что все-таки Загадка доктора Хонигбергера 41 глава касается перекрашенных экспонатов из музея вооруженных сил, про это я впервой слышу. А про взрыв в Слатине знаю только со прошлого дня от товарища Ульеру…

— Ты меня не так сообразил, — практически сердито перебил его Нэстасе. — Я не произнес, что ты конкретно участвовал в изготовлении краски. Я только напомнил, что такую Загадка доктора Хонигбергера 41 глава краску могли сделать в лаборатории, где ты работал. Не достаточно того, одна твоя сотрудник, юная увлекательная особа…

— Это была моя ошибка, — покраснев, приостановил его Пантелимон. — Мы не сошлись нравами.

— Нет, я не про то. Просто припоминаю, что твоя молодая химичка жила в доме тринадцать по улице Лучафэр Загадка доктора Хонигбергера 41 глава, а в тринадцать-бис живет Зеведей…

Пантелимон заперхал, будто бы пробовал прочистить гортань.

— Тяжело поверить, что ты никогда не встречал Зеведея.

— Тяжело, но факт. — Глас возвратился к Пантелимону. — Никогда его не встречал!

— Допустим и это, — расслабленно согласился Нэстасе. — Но не может же быть, чтоб ты совершенно не знал, чем Загадка доктора Хонигбергера 41 глава занимаются… о чем молвят в других лабораториях, к примеру в красильной…

— Я же вам признался, в красках я полный нуль.

— А ведь твоя сотрудник, Санда Иринеу, работала конкретно в красильной лаборатории.

Пантелимон пожал плечами.

— Наедине, — произнес он, — мы никогда не поднимали трудности химии.

— А на людях? В столовой, например, либо в Загадка доктора Хонигбергера 41 глава походе? Поход в горы летом шестьдесят шестого — вы и еще двенадцать человек с работы?

— Тогда мы последний раз были вкупе, — веско произнес Пантелимон. — По возвращении в Бухарест расстались.

— И для тебя ничего не показалось странноватым в дискуссиях, в обсуждениях? Ничего не запало в память? Что гласил, к Загадка доктора Хонигбергера 41 глава примеру, доктор Магеру, которого позже перевели в Слатину? Я слышал от твоих коллег, вы были друзьями…

— Кем-кем, а друзьями мы не были. И если желаете знать, то это конкретно из-за него мы с Александрой расстались.

Нэстасе слушал, кивая.

— Все же ты не совсем разорвал с товарищ Иринеу. Ты ей писал Загадка доктора Хонигбергера 41 глава.

— Открытки, — улыбнулся Пантелимон. — Она их собирает.

— А в прошедшем году послал ей целую бандероль…

— Специальную брошюрку на германском языке… желал сделать ей приятное.

— Не дошла твоя брошюрка, — сразил его Нэстасе. — Товарищ Иринеу успела переменить адресок. Получила командировку в Швецию и там осталась…

Пантелимон побледнел, провел рукою по волосам Загадка доктора Хонигбергера 41 глава и в недоумении уставился на влажную от дождевых капель руку.

— Ты не знал, что она осталась в Швеции?

— Н-нет, — промямлил Пантелимон и уронил руку на колени.

— Если волосы вымокли — верная простуда, — произнес Нэстасе, поднимаясь. — Дамка я для тебя аспирину.

Пантелимон послушливо проглотил пилюлю и залпом испил стакан Загадка доктора Хонигбергера 41 глава воды.

— Спасибо, — поблагодарил он, переведя дух.

— Но представь, шведский климат ей не подошел, и она перебралась южнее. Еще южнее… Кажется, в Уганду…

VI

Прослушав магнитофонную запись, Гиберча поднял голову и спросил:

— Для чего ты брякнул про Уганду?

— Так, вырвалось. Поглядеть, как он будет реагировать.

— Он отреагировал искрометно. Или правда ничего Загадка доктора Хонигбергера 41 глава не знает тогда и совсем справедливо считает себя полным идиотом. Или умеет прятать концы. Но с нами играть — это нужно быть не в собственном уме, как он тоже справедливо считает…

Гиберча помолчал, устремив взор в потолок.

— Время течет, подпольная типография работает — правда, через пень-колоду, с перебоями, — а мы Загадка доктора Хонигбергера 41 глава все топчемся на месте. Три месяца! Три месяца, как нашли 1-ый Липовый номер…

Нэстасе поерзал на стуле и, видя, что молчание затягивается, осмелился:

— Если позволите, товарищ полковник, мы все таки кое-что установили.

— К примеру?

— К примеру, связь меж Слатиной и музеем вооруженных сил…

— Да если б знать наверное Загадка доктора Хонигбергера 41 глава, что есть такая связь!

— …либо, к примеру, что конфигурации, внесенные в текст, и сначала опечатки составляют код, средством которого передаются сообщения…

Гиберча медлительно крутнул свое кресло на колесиках к окну, не отрывая от потолка задумчивого взора.

— Конфигурации, внесенные в текст, — раздельно повторил он. — Самое главное, оно же самое Загадка доктора Хонигбергера 41 глава таинственное: «Уединенные всех государств, соединяйтесь!» Но сначала — да, опечатки. Заместо «провинциальный» — «провиденциальный»; заместо «верный» — «скверный», все вот в таком роде. То подменят одну буковку, то пару буковок добавят…

— Согласно коду, — робко дал подсказку Нэстасе.

— Но за три месяца спецслужбы его еще не расшифровали, этот код.

Нэстасе подвинулся к самому краю стула Загадка доктора Хонигбергера 41 глава.

— Мы знаем по последней мере, что передаются сообщения каким-то подрывным группам; очень может быть, организуются акты саботажа, а еще вероятнее — готовится комплот!

Гиберча крутнул кресло назад и, очутившись лицом к лицу с Нэстасе, внимательно поглядел ему в глаза.

— Ты, товарищ отлично знаешь, что если классовый неприятель и совершает криминальные Загадка доктора Хонигбергера 41 глава акты саботажа, то это никак не приметно. В последние три месяца все идет так, как будто никаких липовых номеров вообщем нет, как будто они и не циркулируют совсем. Кто же колеблется, что это подпольная антигосударственная организация? Но где результаты ее действий? Где?

— Может, они просто еще не Загадка доктора Хонигбергера 41 глава перебежали к действию, — представил Нэстасе.

— Может быть, может быть. В пользу версии о комплоте — один аргумент: Зеведей.

— Я же гласил!

— Не в том смысле, в каком ты гласил, — осадил его Гиберча. — Ошибка была допущена с самого начала, когда вы дали Зеведею осознать, что на него есть компромат и Загадка доктора Хонигбергера 41 глава что за каждым его шагом смотрят. Отлично еще, не арестовали! Вот был бы номер!.. Да, поведение Зеведея можно разъяснить только наличием скрытой организации, к деятельности которой он прямо либо косвенно причастен. В неприятном случае нам пришлось бы считать его безумным. А таким он точно не является.

— И все-же… — неуверенно начал Нэстасе Загадка доктора Хонигбергера 41 глава.

— Нет, естественно, те, кто с ним не знаком, произнесли бы, что ты прав, — перебил его Гиберча. — Это нужно сообразить — приставать к людям у магазина в самом центре, если знаешь, что объект под наблюдением, — приставать с вопросом, который на данный момент год, другими словами впрямую заводить речь о газетах-фальшивках Загадка доктора Хонигбергера 41 глава! А это рубище с 2-мя заплатами заместо эполет! Какой во всем этом смысл? А таковой, что, кто раз его увидел и раз услышал, уже его не забудет. Зеведей нарочно завлекает к для себя внимание, да так, чтоб его нельзя было запамятовать. А здесь еще некие — в интересах дела, очевидно Загадка доктора Хонигбергера 41 глава, — отправляют собственных курьеров на улицу Лучафэр, тринадцать и адресок кричат во всю глотку.

Нэстасе опять заерзал, намереваясь оправдываться.

— Знаю, знаю, ты делал собственный долг, но все же ошибка есть ошибка… Вернемся лучше к вопросу о цели, которую преследует Зеведей. Я вижу единственное разъяснение: он растерял связь — или со Загадка доктора Хонигбергера 41 глава своим агентом, или с шефом. Тот находится кое-где тут, в столице, Зеведей это знает и шлет во все концы сигналы. Уповает, что про его чудачества вот-вот пройдет слух по всему Бухаресту и, глядишь, как-нибудь ночкой к нему постучит тот, кого он ожидает…

— Оба жилых объекта находятся под Загадка доктора Хонигбергера 41 глава наблюдением 20 четыре часа в день, — отчеканил Нэстасе. — И номер тринадцать, и номер тринадцать-бис. За номером 10, двенадцать и четырнадцать тоже приглядывают наши люди. Все, кто посещает Зеведея либо его соседа, Иоана Роатэ, проверяются и в случае необходимости берутся на допрос. Ночами к нему никто не приходит Загадка доктора Хонигбергера 41 глава. И сам он после 10 вечера из дому не вышел никогда…

— Знаю, все это я знаю, — отмахнулся Гиберча. — Но же когда-то, деньком ли, ночкой ли, он должен вступить в контакт со связным, которого ожидает. В неприятном случае…

— Означает, все таки комплот… — проронил Нэстасе, напрасно прождав окончания фразы.

— По всем признакам — да. Только Загадка доктора Хонигбергера 41 глава если это комплот, а Зеведей растерял связь, тогда как вышло, что сейчас, 20 шестого мая, липовые номера обнаружены в 14-ти городках, не говоря уже о Бухаресте? Как вышло, что…

Он не договорил, забарабанил пальцами по столу, позже надавил на кнопку слева от телефона. Когда дверь открылась, бросил, не оборачиваясь Загадка доктора Хонигбергера 41 глава:

— Последнее досье от спецслужб.

И стал ожидать в молчании, постукивая пальцами по столу — то как по барабану, то как по кнопкам пианино.

— Нулевой итог, как и на прошлой неделе, — бурчал он, листая принесенное досье. — Регистрация опечаток, графики и статистические таблицы, консультации с 2-мя наикрупнейшими математиками и даже с одним профессионалом Загадка доктора Хонигбергера 41 глава по компьютерам… И ничего. Мы до сего времени ровненьким счетом ничего не знаем! — Он поднял глаза от досье и криво усмехнулся. — Но что все-таки мы будем сами для себя пудрить мозги, товарищ Нэстасе?! Улавливаешь, на что я намекаю? — Его глас зазвучал глухо. — Ведь всем все ясно Загадка доктора Хонигбергера 41 глава: и нам, и выше, и на самом верху… Издавна ясно. Потаенная типография — разве такое может быть в нашем государстве? Разве не навязывается сама собой идея, что липовые номера фабрикуют хоть и в столице, но на местности какого-либо из посольств какой-либо дружеской нам страны?.. Более либо наименее дружеской, — поправился Загадка доктора Хонигбергера 41 глава он. — Пусть это только догадка…

— Так оно так, — осмелился воткнуть Нэстасе, — но краска-то слатинская…

— Кабы хоть это было наверное! — сделал возражение Гиберча. — Допустим даже, что краска конкретно оттуда. Но где типография, как обеспечивается распространение? А главное — цель. Для чего? Cui prodest?[63]— если ты ненароком учил в Загадка доктора Хонигбергера 41 глава лицее латынь и еще не все запамятовал. Cui prodest? «Уединенные всех государств!» Где они уединились? Кто таковы?

VII

Каждый денек перед обедом Пантелимон порывался зайти за Ульеру. Он энергично выходил из лаборатории, но равномерно сбавлял скорость. На площадке у лифта прислонялся к стенке и, раскрыв газету, утыкался в нее. Время от бремени Загадка доктора Хонигбергера 41 глава поднимал глаза на настенные часы и в конце концов сворачивал газету и плелся в столовую. Он оказывался в числе последних и ел торопливо, не разбирая вкуса, опустив глаза в тарелку. Если к нему обращались, испуганно содрогался и нередко моргал, вымучивая из себя ухмылку. А кончал всегда тем Загадка доктора Хонигбергера 41 глава, что интересовался, где здесь вблизи продаются зонты.

— Так, означает, люди правду молвят, — услышал он за спиной глас Ульеру. — Ты во что бы то ни стало хочешь приобрести для себя зонт.

Прочно пожав ему руку, Ульеру окинул его озабоченным взором.

— Что с тобой происходит? На для тебя лица нет.

— Да опять бессонница, — забормотал Загадка доктора Хонигбергера 41 глава Пантелимон. — Товарищ Нэстасе был прав: если волосы вымокнут, в особенности на маковке, — верная простуда. Я здорово промок тогда, на прошлой неделе, и, хотя он отдал мне аспирину, простыл. С того времени все собираюсь приобрести зонт посолиднее. Какой-либо из этих.

Он кивнул на витрину.

Когда они вышли из магазина Загадка доктора Хонигбергера 41 глава, Ульеру предложил:

— Если у тебя нет на данный момент других дел, пройдемся. Мы не виделись неделю… А за эту неделю, — он снизил глас, — я вызнал о для тебя больше, чем за два года…

Пантелимон с испугом направил на него глаза.

— Уверен, что и ты прилично вызнал обо Загадка доктора Хонигбергера 41 глава мне, — продолжал Ульеру, усмехнувшись. — Мы общались не переставая. Через посредника. Нэстасе пересказывал мне все ваши дискуссии, а время от времени включал магнитофон и просил откомментировать то либо другое место. Не сомневаюсь, что точно так же занимались и с тобой…

— Да, точно так же, — проронил Пантелимон, опуская глаза. — В Загадка доктора Хонигбергера 41 глава точности так же…

— Ну и не нужно угрызаться, — увидел Ульеру. — Время такое… — Он тормознул, перевел дух. — Я не из-за этого тебя разыскал. Просто ты так интерпретируешь некие вещи…

— Что я интерпретирую? — вскинулся Пантелимон.

— Все, что касается Зеведея. Очень любопытно. Выходит, — перебежал он на шепот, — ты его отлично знаешь. Когда вы познакомились Загадка доктора Хонигбергера 41 глава?

— Да не знакомился я с ним. Единственный раз он меня приостановил и спросил, который на данный момент год. Просто он у товарища Нэстасе на пленках, целая коллекция, и товарищ Нэстасе их мне крутил, время от времени по два-три раза.

Он вдруг заулыбался и стал, смотря Загадка доктора Хонигбергера 41 глава на Ульеру.

— Этот Зеведей, — вдруг начал он взахлеб, — личность презанимательная. Уникальная прямо-таки личность! Может, оттого у меня и расстроился сон. Ночи не проходит, чтоб я не задумывался о нем, в особенности об одном его выражении: На политику у меня ушло пятнадцать лет…

— …на кутузку еще пятнадцать, — с ухмылкой Загадка доктора Хонигбергера 41 глава схватил Ульеру, — и я желаю осознать…

—...желаю осознать смысл этих 30 лет, — обогнал его Пантелимон, — так как обе фазы, вкупе взятые, составляют целое.

— По-моему, он произнес оба срока, — поправил его Ульеру. — Но сущность одна.

— Потому-то меня и занимает время как неувязка, — цитировал далее Пантелимон. — Неувязка времени, — повторил он Загадка доктора Хонигбергера 41 глава вдумчиво и приостановился, ища взор Ульеру. — Только ее никак не пришьешь к газетам-фальшивкам шестьдесят шестого.

— И все таки Нэстасе подозревает конкретно его, — сделал возражение Ульеру. — Пойдем, лучше не останавливаться.

— Нет, передатировка газет, естественно, имеет отдаленную связь с «проблемой времени». Но Зеведей гласил перед тем другие вещи. И если он Загадка доктора Хонигбергера 41 глава гласил откровенно, в чем я совсем уверен: будь он 100 раз псих, но душой он не кривит, — те другие вещи для нас важнее. Не знаю, прослушали ли вы полностью ту пленку…

— Полностью либо нет, но главное слышал. Ты, возможно, имеешь в виду место про фон Брауна.

— Да, да! — подтвердил Загадка доктора Хонигбергера 41 глава Пантелимон. — Я прослушал это место трижды и знаю его практически назубок. Во-1-х, меня потрясла Зеведеева прямолинейность, когда он заявил, что растерял всякий энтузиазм к политике…

— А перед тем — помнишь? — перебил его Ульеру. — Что он перед тем подпустил? Загадка с передатировкой газет — это псевдозагадка. Достижение технического прогресса, менее того.

— По-моему Загадка доктора Хонигбергера 41 глава, это он попозже, после заявления о потере энтузиазма к политике. Но не сущность принципиально. Так… поначалу рассуждение о «проблеме времени», а позже: Вам следовало бы меняхолить и лелеять, так как такие, как я, одержимые неувязкой времени, полностью неопасны в политическом плане.

— Вспомните ответ фон Брауна, — продолжил Ульеру, — вспомните Загадка доктора Хонигбергера 41 глава, что он ответил, когда Гитлер попроси его ускорить работу над ракетами, чтоб обеспечить победу…

Пантелимон застыл и вцепился в рукав Ульеру.

— Он ответил: «А меня не интересует, как быстрее выиграть войну, меня интересует, как быстрее долететьдо Луны». Так и вышло: немцы войну проиграли, зато благодаря фон Брауну люди полетели на Загадка доктора Хонигбергера 41 глава Луну!


zadaniya-v-testovoj-forme-po-teme-hronicheskie-gepatiti-cirrozi-pecheni.html
zadaniya-v-testovoj-forme-po-teme-priobretyonnie-poroki-serdca.html
zadaniya-v-testovoj-forme-po-teme.html